КВО Крупный План
киновидеообъединение
Версия для печати Домашняя страница Добавить в избранное Карта сайта Новости   Каталог фильмов   Каталог дисков   Статьи   Конкурсы   
Каталог Выбор по годам

1910-1919          1960-1969

1920-1929          1970-1979

1930-1939          1980-1989

1940-1949          1990-1999

1950-1959          2000-2009

2010-2015

Новости

15.11.2018

«Сказки на Рождество»

К новогодним праздникам объединение «Крупный план» выпустило DVD-сборник мультфильмов «Сказки на Рождество» из цикла «Шедевры отечественной мультипликации». В видеоиздание вошли фильмы: «Снежная королева», «В яранге горит огонь», «Храбрый олененок», «Сармико», «Щелкунчик».

18.10.2018

«Александр Сергеевич Пушкин. Экранизации»

Объединение «Крупный план» выпустило новое коллекционное видеоиздание «АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ПУШКИН. ЭКРАНИЗАЦИИ» (10 фильмов на 11 дисках)

11.10.2018

«Решение о ликвидации»

Киновидеообъединение «Крупный план» выпустило коллекционное издание художественного фильма «Решение о ликвидации» на 2-х дисках: BLU-RAY + DVD в упаковке Blu-ray Box double.

09.10.2018

«Антон Павлович Чехов. Экранизации»

(10 фильмов)
Несколько лет назад «Крупный план» выпустил первый коллекционный DVD- сборник фильмов, снятых по произведениям А. П. Чехова. Он включал всего пять кинолент. Новое видеоиздание объединило десять фильмов (на 10 DVD), в основу которых легли чеховские рассказы, повести, пьесы. Это настоящий подарок почитателям классика русской и мировой литературы, поскольку киноленты, которые здесь представлены, созданы лучшими отечественными и зарубежными кинематографистами.
В собрание вошли фильмы: « Анна на шее» (реж. И. Анненский, 1954 г.), « Дама с собачкой» (реж. И. Хейфиц, 1960 г.), «Дядя Ваня» (реж. А. Михалков-Кончаловский, 1970 г.), «Мой ласковый и нежный зверь» (реж. Э. Лотяну, 1978 г.), «Невероятное пари, или Истинное происшествие, благополучно завершившееся сто лет назад» (реж. В. Мотыль, 1984 г.), «Неоконченная пьеса для механического пианино» (реж. Н. Михалков, 1976 г.), «Очи черные» (реж. Н. Михалков, 1987 г.), «Палата №6» (реж. К. Шахназаров при участии А. Горновского, 2009), «Плохой хороший человек» (реж. И. Хейфиц, 1973 г.), «Смешные люди» (реж. М. Швейцер, 1977 г.).

20.06.2018

«Федор Михайлович Достоевский. Экранизации»

(10 фильмов на 12 дисках)
«Крупный план» не в первый раз обращается к творчеству гениального русского писателя. Пятитомник из этой серии, вышедший несколько лет назад, включал пять фильмов, снятых по произведениям Ф. М. Достоевского. Новое видеоиздание объединило 10 фильмов лучших отечественных кинематографистов разных поколений. Помимо двух кинолент из предыдущего собрания – «Братья Карамазовы» (реж. И. Пырьев, 1968 г.) и «Кроткая» (реж. А. Борисов, 1960 г.) – в коллекционный видеосборник включены фильмы: «Белые ночи» (реж. И. Пырьев, 1959 г.), «Бесы» (реж. В. Хотиненко, 2014), «Игрокъ» (реж. А. Баталов, 1972 г.), «Идiотъ» (реж. В. Бортко, 2003 г.), «Подросток» (реж. Е. Ташков, 1983 г.), «Преступление и наказание» (реж. Л. Кулиджанов, 1969 г.), «Униженные и оскорбленные» (реж. А. Эшпай, 1990 г.).
В собрание также вошел телесериал «Достоевский» (реж. В. Хотиненко, 2011 г.), поставленный не по литературному наследию писателя, а по сценарию современного классика, драматурга Эдуарда Володарского, и рассказывающий о жизни и творчестве самого Федора Михайловича.

подписаться на новости


Новости в формате RSS

Киноконцерн Мосфильм

Госфильмофонд РФ

ГОСТЕЛЕРАДИОФОНД

Музей кино

Аниматор

Интернет-магазин GoldDisk.Ru - Лицензионные фильмы на DVD и Blu-Ray

Регистрация

Логин

Пароль

запомнить меня

зарегистрироваться на сайте



Fakeidlist - социальная сеть для покупки поддельных документов

Здесь, в https://www.reddit.com/r/FAKEIDLIST/, мы держим наших поставщиков по очень высоким стандартам. Если мы обнаружим мошенничество с "fake ID" или получим определенное количество законных отчетов о задержках доставки от клиентов, не получающих заказы, мы временно запретим продавца ID, пока все заказы не будут подтверждены как поставленные.

"«Женя, Женечка и "катюша"» был первым запретом на профессию для режиссера Мотыля"

Недавно в коллекционной серии «Народный артист», посвященной отечественным актерам, вышел сборник отреставрированных фильмов с участием Олега Даля. В число избранных картин вошла и любимая  многими комедия «Женя, Женечка и “катюша”» 1967 года. Ее выход в составе сборника оказался прекрасным поводом для встречи с режиссером и соавтором сценария этого прославленного фильма – Владимиром Мотылем. Интервью с создателем «Белого солнца пустыни» и «Звезды пленительного счастья» было опубликовано с сокращениями в журнале «Total DVD». Его полная версия - на диске «Женя, Женечка и “катюша”».


•••


Владимир Мотыль– Владимир Яковлевич,  Вашему прекрасному фильму «Женя, Женечка и "катюша"» исполняется, ни много ни мало, сорок лет. Пожалуйста, расскажите, как Вы пришли к созданию этой картины.

– Не попав ни на Высшие режиссерские курсы, ни во ВГИК, я проработал несколько лет в театре, в разных городах, в основном в Екатеринбурге, тогдашнем Свердловске. В кино я дебютировал в 1963 году с фильмом «Дети Памира». Этот дебют был хорошо принят критикой, Таджикская республика отметила его Государственной премией, а мне присвоили звание заслуженного деятеля кино Таджикистана и Почетного гражданина Душанбе, в общем, я получил все лавры. Но в российском кино начать работать было почти невозможно, так как я не хотел вступать в штат студий. На «Таджикфильме» я работал вне штата, потому что не мог и не хотел находиться под этим прессом – партком, обком, дирекция… Я предпочитал хотя бы относительную свободу от всех этих заседаний, худсоветов. И, надо сказать, «Таджикфильм» меня уже избаловал в этом отношении – так, мне предоставили возможность объехать все центральноазиатские страны, подготовиться к моему дебюту, и даже съездить в экспедицию на Памир. Взращенный в этих условиях, я энергично принялся за работу. Пишу первую сценарную заявку – ее заваливают, пишу вторую – заваливают, третью – заваливают, предоставляю на «Мосфильм» готовый сценарий – заваливают… Таким образом, перед «Женей, Женечкой и "катюшей"» у меня была в кинематографе отчаянная ситуация, даже было впечатление, что только в театр и можно будет вернуться, что мечта жизни на «Детях Памира» рухнула. И тогда я решил прислушаться к конъюнктуре. В советской печати в то время с подачи Главного политического управления Советской Армии появлялись публикации о том, что молодежь отлынивает от армии, а кинематограф никак не реагирует на эту острую проблему. Дескать, на Западе есть комедии на военную тему,  – «Бабетта идет на войну», «Мистер Питкин в тылу врага», – а нам этого не хватает. И я подумал, что в эту лазейку мне, может быть, удастся пролезть.

– Как вышло, что Вашим соавтором в работе над сценарием фильма «Женя, Женечка и "катюша"» стал Булат Окуджава?

– Я был горячим поклонником его творчества. Еще будучи с ним не знаком, я взахлеб прочитал его повесть «Будь здоров, школяр», и ее интонации, ее мягкий юмор и ее истинная правда о войне, на фоне героических публикаций, меня навела на идею сюжета о школьнике-интеллигенте, который попадает на войну, и все время у него все невпопад. И там должна вспыхнуть какая-то любовь, которая даже может обернуться трагедией, – ведь это все-таки война, – и он даже может быть виновником этой трагедии. Вот такие общие черты сюжета. И когда я написал заявку, где уже были все персонажи – и Женя Колышкин, и Женечка Земляникина, и Захар Косых, страниц на двадцать пять машинописных, – я отправился в Ленинград, где в это время жил Окуджава. Когда он прочел заявку, то спросил: «А при чем тут я? У вас есть сюжет, есть характеры, все намечено, беритесь и пишите». Я ему сказал: «Булат Шалвович, я поклонник вашей обруганной в печати книги «Будь здоров, школяр», мне очень понравились те детали, которые вы привнесли из настоящей жизни, ведь вы были на войне, в отличие от меня. Пожалуйста, подумайте об участии в работе над сценарием, мне бы хотелось, чтобы мы были соавторами, я очень нуждаюсь в вас. Ваши диалоги, ваш язык мне очень близки и дороги». И он согласился. Причем Булат не цитировал ничего из «Школяра», он оказался очень послушным соавтором, и у нас никогда не возникало споров. Он всегда принимал к сведению то, что я хотел, и, выслушав мои пожелания, набрасывал ту или иную сцену. Помните одну из самых ярких комедийных сцен фильма, когда Захар Косых слышит разговор Жени и Женечки по телефону и принимает его на свой счет? Я придумал сюжет этой сцены, а Окуджава написал сам диалог. Мы жили и работали тогда в Ялте. Булат удалился часа на полтора, а затем принес мне диалог. Я покатывался, падая со стула, а Булат говорил: «Что, нравится?» У него была такая манера – когда его хвалили, он как бы удивлялся этому. Это было некоторое лукавство, он знал себе цену, но говорил: «Что, нравится, да? В самом деле, нравится?». Я ответил: «Булат, да это прекрасная сцена!»

– Как этот совместный сценарий превратился в фильм?

– Когда работа у нас была закончена, я отдал сценарий на «Мосфильм», который его благополучно закрыл как не соответствующий указаниям партии и правительства, а также Главного политического управления Армии. Там был трагический финал, а чиновникам нужно было, чтобы был счастливый конец. Тогда я снова отправился в Ленинград, на «Ленфильм», в наиболее либеральное Третье творческое объединение Владимира Венгерова, благодаря которому были созданы несколько лучших фильмов того времени. Там прочитали сценарий и сказали: «Давайте снимать!»  Мы сделали кое-какие поправки, и сценарий уже был готов к запуску, но затем снова остановлен и приказом дирекции совсем закрыт. Мне сказали, что эта тема совсем не ко двору, то есть повторился весь тот набор аргументов, который я слышал на «Мосфильме». И как Объединение ни пыталось убедить руководство «Ленфильма» в обратном – ничего не получалось. Тут еще мешало – и об этом меня предупреждали в Госкино – участие в написании сценарии Булата Окуджавы. Мне говорили: «Не бери его в соавторы, этот человек под подозрением, он не подчиняется никому». Тем более что книга «Будь здоров, школяр» была обругана всей прессой, а сборник «Тарусские страницы», где она была опубликована, был просто разгромлен. В общем, рухнула пятая или шестая моя затея.

– Как же вам удалось добиться того, чтобы фильм был снят?

– Находясь в отчаянном положении после запрета картины, я вдруг узнаю, что заведующим отдела кино отдела агитации и пропаганды ЦК Партии назначен мой «лютый друг», человек, переведенный из Свердловска в Москву, который, будучи первым секретарем Свердловского обкома комсомола, закрывал все мои спектакли. И вдруг он оказывается в Москве завотделом кино в ЦК. И тут я вспомнил недавние события, связанные с этой личностью. Дело в том, что на заседании комитета, который за год до этого рассматривал выдвижение моего фильма «Дети Памира» на Ленинскую премию, этот человек выступил и сказал, что дать Ленинскую премию этому фильму было бы неверным решением, потому что Миршакар, автор поэмы, которая легла в основу сценария, уже имеет Сталинскую премию; Мотыль не таджик; оператор Борис Середин из поволжских немцев; сценаристка Инна Филимонова – русская, и, таким образом, по линии поддержки национального кино этот фильм не годится. И, самое главное, сказал он, фильм этот в основном сделал Лев Кулиджанов, который в титрах значился как художественный руководитель. На самом же деле Кулиджанов, хорошо относясь ко мне, согласился поставить под сценарием свою фамилию для того, чтобы картина успешно прошла все инстанции. Он прилетел один раз в Душанбе, мы с ним пообщались, Лев просмотрел сценарий, сказал, что все в порядке, и больше в процессе съемок никак не участвовал. И вот такая клевета о том, что фильм «Дети Памира» сделал Кулиджанов, прозвучала на заседании Ленинского комитета. Об этом мне рассказал Вениамин Каверин со слов председателя комитета, поэта Николая Тихонова. И вот подходит пленум Союза кинематографистов, и я знаю, что там этот человек появится. А человек этот был будущий председатель Госкино Филипп Ермаш. Я подкараулил его, и когда он появился в фойе, подошел к нему и сказал: «Филипп Тимофеевич, вы выступали на Ленинском комитете в присутствии высших партийных руководителей, и допустили грубую клевету в мой адрес и в адрес фильма «Дети Памира». Я могу вам обещать, что я обращусь в Центральный комитет КПСС, и факт клеветы подтвердит Вениамин Каверин и председатель Ленинского комитета Тихонов». Ермаш покрылся краской, как вареный рак. Он что-то забормотал: «Ты подожди, подожди, еще ничего не решено… У тебя какие проблемы, с какой-то военной картиной? Ты подожди, сейчас разберемся…» В этом время мимо проходит Илья Киселев, директор студии «Ленфильм». Ермаш, который даже не читал сценарий фильма «Женя, Женечка…», кричит ему: «Илья Николаевич, что там у вас с этой военной комедией, как там она называется-то?.. Сейчас молодежь не идет служить, нам нужна военная комедия, а вы маринуете, что за безобразие?!» Киселев напрягся и тут же соврал: «Я уже подписал приказ о запуске!» И вот так началась эта картина – не было бы счастья, да несчастье помогло.

– Владимир Яковлевич, какая самая сложная, но одновременно интересная задача стояла перед вами при работе над фильмом?

– Самое главное было – отыскать исполнителей главных ролей на роли Жени, Женечки и Захара Косых. На роль Женечки мне пришлось разыскивать актрису Галину Фигловскую. Кажется, она закончила Щукинское училище, но по актерской специальности не работала. У нее было второе инженерное образование, и она трудилась в закрытом секретном учреждении. Установить ее фамилию оказалось непростым делом, но мне все-таки помогли ее бывшие друзья. Она страшно удивилась, так как считала, что ее актерская карьера не состоялась. Так я нашел Женечку. На роль Захара Косых молодой начинающий актер Михаил Кокшенов подошел сразу же, после первой пробы, он очень точно «попал». А с главным героем мне помогло то, что к работе над одним из своих предыдущих, запрещенных властью фильмов я предполагал привлечь, в числе нескольких кандидатов, Олега Даля. Несмотря на малое внешнее сходство с персонажем, внутренне он очень подходил, он мне понравился по ролям в театре «Современник».
И вот во время отбора актеров для фильма «Женя, Женечка и "катюша"» у нас состоялась встреча с Далем. Он сразу поразил меня тем, что в те аскетичные по модам времена он был одет в ярко-малиновый вельветовый пиджак! И держался он очень независимо. Вообще, Даль редко отвечал на вопросы, глядя в глаза, в основном смотрел куда-то в сторону. В ответ на мое предложение сниматься в моем фильме он сказал очень независимо: «Пожалуй, можно…»  И это несмотря на то, что он уже тогда был не избалован ролями. Это главное качество, которое я в нем увидел, которое мне импонировало – его абсолютная независимость. В первой беседе мы обсудили какие-то общие вопросы, он с чем-то не соглашался, а затем я уже дал ему сценарий и пригласил его на пробу в Ленинград.

– И как же началась Ваша работа с этим талантливым актером?

– Первая проба была полный провал. Видимо, он был не в форме, возможно, перед этим «погулял» в Москве, сейчас уже трудно сказать. Уже тогда ходили слухи, что Даль – из запойных, но это ложь, я могу смело это утверждать. Ведь сняться в роли Жени Колышкина в состоянии запоя, где он присутствовал в кадре почти постоянно, от сцены к сцене, было невозможно. А в «МК» однажды, когда напечатали мое интервью, был портрет Олега в роли Колышкина и подпись: «Артист Олег Даль снялся в главной роли в фильме «Женя, Женечка и "катюша"», не выходя из запоя», вот такой кошмар. Итак, я снова приглашаю Олега на пробы. Какое-то время они откладывались по техническим причинам, Даль был уже несколько дней в Ленинграде, где встретил своих закадычных дружков, и пробы снова были сорваны. И тут я уже подумал: «А не рискую ли я?» Но он так мне понравился во время первого разговора! Интуитивно меня к нему притягивало – так тонко, так самостоятельно мыслить, смотреть на вещи в отличие от критики и устоявшегося мнения о том или ином актере, режиссере, явлении… Мне его независимость была очень нужна для этой роли, ведь главное качество Жени Колышкина – это его неадекватность окружающему. Он живет в своем фантастическом, выдуманном, иллюзорном мире… Он совершенно не ощущает, что он на реальной войне, и от этого происходят все его приключения. Даль был точный, снайперский выбор на эту роль. Тем временем Объединение на меня насело: «Даля мы не утвердим». И тогда я решил назначить втайне еще одну пробу, как будто для какого-то другого фильма. Я позвонил Далю и сказал: «Олег, дорогой, я очень хочу тебя снимать. Я хочу, чтобы ты за несколько дней подготовился к этой пробе, чтобы ты приехал ко мне в состоянии, подходящем для творчества». Он выполнил мою просьбу и провел просто блистательную пробу – все, что мне было нужно, все я увидел на экране. И я утер нос Объединению: «Ну, вот видите! Всегда нужно дать слово адвокату!» Они согласились, но сказали, что я беру на себя большую ответственность за производство.
Тем не менее, один инцидент, связанный с алкоголем, на съемках все-таки произошел, и Олег Даль попал в милицию на пятнадцать суток. Я договорился с начальником отделения, и актера под конвоем доставляли утром на съемочную площадку, а вечером снова забирали на «отсидку». И как раз тот самый диалог, о котором я уже напоминал, когда Женя Колышкин разговаривает с Женечкой, сидя на гауптвахте, снимался именно в это время! Поскольку Олег не мог никуда отлучиться, встретиться с кем-то, кто мог его спровоцировать, он был такой нежно-внимательный, какой-то детски трогательный, расположенный к актерам, режиссеру, такой же наивный и непосредственный, как его персонаж.

– Каким остался в Вашей памяти Олег Даль, так рано ушедший из жизни?

– Когда я думаю об Олеге, я не могу не вспомнить, что во время своего визита на Кавказ я был в домике Лермонтова. У Даля Лермонтов был едва ли не самым любимым поэтом:

К добру и злу постыдно равнодушны
В начале поприща мы вянем без борьбы
Перед опасностью позорно-малодушны
И перед властию – презренные рабы…


Олег ощущал предательство своих друзей по цеху, актеров, их отступление от принципов, которые были заложены в «оттепель». Тогда, еще до прихода Брежнева, уже чувствовалось, что что-то надвигается. Он был максималистом в своих убеждениях, он отвергал компромиссы, какое-либо угодничество. И этот максимализм привел его к трагедии. Так вот, когда я был в Тарханах, имении бабушки Лермонтова, заведующая клубом рассказала мне, как туда приезжал Олег Даль. Дело в том, что склеп поэта в то время открывали только для самых высоких гостей – членов Политбюро, секретарей ЦК партии, и так далее. Исключение было сделано для Ираклия Андроникова, но это же тогда была величина всесоюзного масштаба. А Даль был из нетитулованных гостей единственный, кому открыли склеп Лермонтова, и он там провел около двадцати минут. Олег – личность трагическая, состоявшая в противоречии со временем. И это противоречие сработало на противоречивое поведение моего персонажа Жени Колышкина на войне, отсюда трагикомичность и всего фильма.

– Наверное, этот фильм – даже не трагедия и не комедия, а фильм о любви, и этим он еще ценен?

– В данном случае я говорил о характере моего главного героя, хотя и любовь на войне – тоже, казалось бы, совершенно неуместна. Поэтому любовь и сцементировала весь сюжет. Почему я так долго искал актрису на роль Женечки? Потому что это должна была быть обаятельная, привлекательная женщина, но немного «грубоватой» внешности. Галину Фигловскую я впервые увидел на фотографии, и мне сразу понравились ее чувственные губы – страстные губы и для платонической, и для физической любви. Она не красотка, но точность ее портрета заставила меня искать ее, и, наконец, найти.

– Какова была дальнейшая судьба фильма после того, как он был снят?

– Это особая глава нашего рассказа, потому что фильм «Женя, Женечка и "катюша"» был первым запретом на профессию для режиссера Мотыля. Эта картина была признана вредной, вся критика ее освистала. Пресса была полна очень резких и оскорбительных выступлений. Фильм все же шел «третьим экраном», по клубам и окраинным кинотеатрам, и имел очень широкий успех. Зрители поняли, что если власть так ругает фильм, то, значит, там что-то есть. Тем не менее, картина была фактически под запретом, и под запретом был я как режиссер. За мои сорок лет режиссуры я ставил один фильм за четыре-пять лет, потому что четыре-пять моих тем, –  иногда я доводил их до расширенной сценарной заявки, иногда до сценария, –  как правило, закрывались. Например, я написал заявку, которая называлась «Комета, судьба моя» об Иване Анненкове, и ее тоже «зарубили», но потом эта тема отозвалась в моем фильме «Звезда пленительного счастья». В это тяжелое время, когда мне больше не светило работать в кино, мне было очень трудно, в особенности потому, что к кино я «прикипел» еще с детского возраста. Я рос в ссылке, и единственным выходом в мир культуры для меня был экран «передвижки», который достигал североуральских широт, где после гибели в Соловках арестованного отца я жил со ссыльной матерью. С детских лет кино для меня было всем, я не представлял себя без кинематографа, и другой профессии, кроме кинорежиссера. И когда «зажали» фильм «Женя, Женечка и "катюша"», это для меня был очень сильный удар, я понимал, что эту ленту власти мне не простят и не дадут больше работать в кино. Уезжая на Юг отдохнуть, я в отчаянии даю телеграмму министру Алексею Косыгину. Он был в правительстве прагматиком, очень ратовал за хозрасчет. Я дал ему телеграмму на триста слов, и там была такая фраза: «Даже преступнику объясняют, за что его судят. Меня запретили без всяких объяснений. Фильм «Женя, Женечка и "катюша"» пользуется успехом у зрителей, об этом вам нетрудно узнать», и так далее, подпись – «Мотыль». И я уехал на Юг, но буквально через день после моего приезда туда получил правительственную телеграмму из Совета министров от секретаря Косыгина: «Алексей Николаевич рассмотрел вашу просьбу, фильм «Женя, Женечка и "катюша"» допущен к экрану и препятствий с выходом этой картины к зрителю нет». И после этой телеграммы мне рассказали, что Косыгин пришел на просмотр фильма, и якобы на середине он поднялся и сказал: «Ну, вообще чепуха какая-то, но зритель смотреть это будет, так что пускай этот фильм зарабатывает деньги…» В итоге аудитория картины составила более двадцати миллионов кинозрителей.

– Каким образом, благодаря ли сценарию, написанному Булатом Окуджавой, или игре Олега Даля, удалось так точно попасть в образ главного героя?

– Этот вопрос очень простой. Я не могу снимать никакого героя ни в одной своей картине, если я не переношу самого себя на моего героя или даже героиню. Теория перенесения в искусстве не мной придумана, ее пропагандировал искусствовед и психолог Марк Марков, с которым я хорошо знаком. Когда художник переносит пережитые им чувства на своего героя, тогда он достигает искренности и слияния с ним. Поэтому Женя Колышкин в чем-то повторял то, что я пережил в военном лагере. После войны нас, мальчишек, собрали в военный лагерь для подготовки к будущей войне с Японией. И консультанты там были прошедшие фронт, самые разные люди. Были те, которые нам сочувствовал, и были держиморды – я помню разожравшуюся морду начальника лагеря. А нас-то держали впроголодь, и когда я вернулся, мама чуть не упала в обморок – вошел отощавший полускелет. И вот всякие передряги, пережитые мной в этом лагере, мне очень пригодились на съемках фильма «Женя, Женечка и "катюша"». Таким образом, я перенес свои переживания на своего героя. Ну, и не стоит забывать, что Булат, хотя воевал и недолго, но все же был на фронте, куда он пошел добровольцем. Конечно, какие-то фразы и выражения он привнес в сценарий из фронтовой жизни, еще какие-то детали я взял из его книги «Будь здоров, школяр», так что мы вдвоем вложили себя в этого персонажа. Когда картина была закончена, Окуджава приехал в Ленинград посмотреть фильм. Кончилась картина, я вижу – он какой-то сумрачный. Я спрашиваю: «Что, не понравилось?» Он отвечает: «Знаешь, Володя, когда мы писали этот сценарий, я представлял себя Колышкиным, даже несмотря на то, что основных персонажей придумал ты. А сейчас я посмотрел картину, а там же на экране – ты!» Я говорю: «Ну, Булат, извини, ты же понимаешь, что мне было бы сложно копировать тебя, мне гораздо проще было бы думать, что главный герой – это я».

– Скажите, Вы слышали имя писателя Эфраима Севелы?

– Да, я даже был знаком с ним.

– У него есть книга, которая называется «Моня Цацкес, знаменосец», она вышла позже вашего фильма, и там есть эпизод, в котором красноармеец, главный герой книги, по ошибке попадает с посылкой к немцам в окопы, то есть эта сцена фактически скопирована из вашего фильма! Вы слышали об этом?

– Мне это неизвестно. Я не читал его книг, я только знаю, что он эмигрировал. Я думаю, что в условиях свободы он мог бы куда лучше состояться здесь, в России.

– Последний вопрос – непростой. Вы сказали, что вы категорически не хотели становиться частью советской системы кино. Но вы же отдавали себе отчет в том, что, не вливаясь в систему, вы не сможете заниматься творчеством вообще?

– Я отдавал себе отчет в том, что, вливаясь в эту систему, я ничего путного сделать не смогу. Я очень рефлекторен, на меня сильно действуют любые окрики, и испортить мне настроение ничего не стоит. Я завидовал таким независимым режиссерам, как Андрей Тарковский и Сергей Параджанов, которые работали в штате, но это были люди очень крепкие духом. А я, пережив потерю отца и ссылку матери, очень подвержен настроениям, и поэтому жить в постоянном подчинении, зависимости от кого бы то ни было я просто не смог бы. Мне повезло, что Третье объединение «Ленфильма» оказалось столь либеральным, это были очень интеллигентные люди, которые относились ко мне с большим уважением. Моя работа сильно сказывалась на моей семье, так как я должен был все время колесить по стране, работать в периферийных театрах, зарабатывая деньги в паузах между фильмами… Это было очень тяжело. Мне трудно даже подобрать слова, насколько моя мама терпимо относилась к этому. Она сочувствовала, соучаствовала во всех моих переживаниях по поводу простоев, и никогда ни словом не упрекнула, хотя имела на это право. Те люди, которые работали внутри системы, эти великие имена, они были сильные, они начинали со ВГИКа. А я пришел окольным путем – во ВГИК меня не приняли по моей вине: я был влюблен, ко мне приехала моя девушка, и я прогулял последний тур. Спохватился, но было поздно. Я так расстроился, что уехал к маме в Свердловск и поступил в театральный институт. Но я не жалею об этом, так как я прошел актерскую школу и могу разговаривать с актерами на их языке.

Максим Депутатов




Вернуться назад






 Дискобол — товарный знак объединения «Крупный план». Это своего рода знак качества, гарантия того, что в Ваших руках оказался видеопродукт высокой пробы, поскольку копия сделана с мастер-записи, прошедшей полный цикл реставрационных работ »»»

Рубрики Режиссёры

Сайт Close-up. ru - официальный сайт объединения «Крупный план»

Официальный товарный знак объединения «Крупный план» (зарегистрирован в Государственном Реестре товарных знаков и знаков обслуживания РФ 2 апреля 2002 г.)

Официальный товарный знак «Дискобол» (зарегистрирован в Государственном Реестре товарных знаков и знаков обслуживания РФ 28 июля 2003 г.)

119285, Москва, ул. Мосфильмовская, д. 1
Тел.: (499) 143-91-45, 143-97-61, факс: (495) 232-27-20

Контакты  Поиск по сайту